Театр и пьеса

Театр пуст и никчемен, если в нем не происходит игры, великой тайны лицедейства. Театр

Со времен скоморохов и балаганных представлений, положивших начало театральному искусству в его теперешнем понимании, люди не переставали задавать себе вопрос — а что, собственно такое, есть театр? Понятие, вобравшее в себя яркие общественные коллизии или подмостки, на которых разыгрываются грандиозные мистификации и буффонады, помогающие уйти от свинцовых мерзостей окружающего мира? И можно ли в дискуссионном понимании отделять пафосный и величавый Большой театр от маленькой, ютящейся в подвале овощного магазина артистической труппы, не имеющей даже сцены для репетиций?

Вопросы, на которые никто и никогда не даст однозначного ответа. Что есть театр? Он пуст и никчемен, если в нем не происходит игры, великой тайны лицедейства. Театр — ничто без драматургии, постановки, сюжетного смысла. Театр — праздник души, майский день, именины сердца. Происходящее на сцене может быть любым — грустным, радостным, ужасным или скорбным. Но оно должно затрагивать души, заставлять зрителя сгорать в горниле эмоций, очищая душу и делаясь светлее. Как нынче принято говорить, театр — это позитивный посыл.

И неважно, над чем смеялись или плакали зрители, чье творчество не оставляло их равнодушными — Зорина или Фейхтвангера, каким героям они сопереживали сердцем. Ведь по сути, театр должен нести позитив, должен заставлять человека поверить в то, что жизнь все-таки удалась. Театр должен играть роль эдакой терапии, которая во многом превосходит хваленую терапию медицинских светил. Но проблема некоторых сегодняшних драматургических произведений в том, что в них не хватает праздника, а значит, они мало подходят для сцены.

Нехватка праздника заключается в том, что внутренний и внешний смысловые векторы произведений противоречат друг другу. И это противоречие приводит к главному — отсутствию общей идеи. А между тем идея эта необходима не только театру как зрелищу, но и большинству того, что изобрело человечество за время своего существования — обществу, городу и миру, религии и вере, самой жизни, наконец. Ибо практически все это имеет своим стержнем ту самую главную идею, без которой теряется общий смысл. Ощущение святого, если угодно.

Именно поэтому любое драматургическое произведение безжизненно, если оно не заставляет страдать, не держит нас в напряжении по ту сторону театральной рампы, и если нам не кажется, что без нее мы упускаем что-то важное в понимании смысла жизни.