Статьи:
Елена Коновалова
"Премьера "Веселого солдата" в театре им. Пушкина наделала шуму"
Станислав Патриев
"Веселый солдат" танцует для Сталина"
|
Постановка
лауреата Государственной премии
Геннадия Тростянецкого
Сценография и костюмы
Николая Слободяника
Художник по свету
Евгений Ганзбург
Сценическое движение
Александра Бухонова
Музыкальный руководитель постановки
Екатерина Берестова
В спектакле звучит музыка П.И. Чайковского, М.К. Огиньского
Действующие лица и исполнители:
| |
| В роли Лёшки Шестакова | Владимир Пузанов |
| Мария, его жена | Елена Некрасова,
Елена Пантюшина |
| 3-й взвод I-й роты 21-го сибирского стрелкового резервного полка | |
Старшина
Шпатор Аким Агафонович | Николай Бухонов |
| Лёха Булдаков | Николай Куцегреев |
| Еремей Снегирев | Алексей Ефимов |
| Серёга Снегирёв | Максим Третьяк |
| Коля Рындин | Даниил Коновалов |
| Зеленцов | Александр Трошин |
| Попцов | Сергей Сафрончик |
| Скрипач | Дмитрий Корявин |
| Хасан | Рустем Хасанов |
| Хохол | Алексей Смолка |
| Машинист | Александр Борисов |
| Командир I-й роты 21-го стрелкового полка, лейтенант
Щусь Алексей Донатович | Алексей Максименко |
| Старший лейтенант особого отдела полка Лев Скорик | засл. арт. Татарстана Николай Козак |
| "Чужой" лейтенант | засл. арт. России Виктор Лосьянов |
| Лемке | Артём Рудой |
В спектакле заняты: Тимофей Бусовцев, Андрей Доряло, Алексндр Ермолаев, Александр Мардисламов, Владимир Меркушин, Константин Овсиевич.
Музыканты: П. Лесников (труба), П. Перепич (ударные),
Д. Карпов (скрипка, альт), Е. Кудряшов (туба).
Ранее высказанные отзывы:
Имя: Алиса (25 июня 2004, 12:25)
Мнение: Интересно, кто скрывается под именем "Добрый зритель" (от 18 июня) уж не голодающий ли главный? Кто "заказал" вам такое мнение? Побойтесь бога - это же настоящий театр!!! Или вы уже забыли как он выглядит?! Имя: зритель (19 июня 2004, 18:02)
Мнение: Отличный спектакль!!! Он заставляет душу думать, а голову переживать. Жаль, что Асnафьев его не увидел, надеюсь, что он смотрит на Вас с небес, ребята!!!! Имя: Добрый Зритель (18 июня 2004, 10:01)
Мнение: Пророчить новому спектаклю драматического театра им. Пушкина долгую судьбу и благосклонность зрителей не рискну. Боюсь, на сей раз театр заигрался в большие и модные фамилии – Астафьев, Садур, Тростянецкий…
В ответ на это зритель на треть очищает зал уже после первого действия. А солдат смеется. На то он и веселый солдат. Странно, но после этого спектакля хочется говорить не о том, что увидено, а о том, что хотелось бы увидеть.
Героизм войны, благородное негодование и ненависть к врагу – темы, исчерпанные и набившие оскомину еще в прошлом веке. Свидетели событий покидают этот мир, и скоро рассказы о Великой Отечественной войне ХХ века займут место рядом с полусказками-полубылями Великой Отечественной войны ХIХ века. Это закономерность. И здесь нет места упрекам в цинизме и неблагодарности. На первый план в этом веке, наконец-то, должно выйти понимание отвратительности войны, как явления, глубоко противного человеческой природе.
При оценке прошлых войн определяющую роль играло разделение сторон на правых и неправых. Как только решался этот вопрос, одна из сторон получала оправдание на все убийства вперед. И пусть первое совершалось тяжело, с тошнотой и болью, но с каждым следующим чувства притуплялись, и оформлялась привычка. Не привычка убивать, а привычка не ощущать отвратительности содеянного.
Человек, помещенный в нечеловеческие условия, вынужденный заниматься тем, что не заложено в него природой, и равносильно поеданию собственного мяса – вот истинный образ войны. Перестать восхищаться войной и взрастить в душе ненависть к самому этому понятию – это сложная задача. Но именно она достойна того, чтобы такие виды искусства, как театр и литература, взялись сообща за ее решение. И тем печальнее, что вместо этого мы становимся заложниками узкого взгляда на проблему. Не абсурдность войны вообще, а трагедия именно российского способа «воевания», выраженного еще военачальником XVIII века: «Мужичков чего жалеть – бабы еще нарожают, а вот лошадей поберечь надобно» - вот та нота, которая звучит как рефрен в какофонии современных пьес о войне. Национальная трагедия для нас, по-прежнему, страшнее трагедии общечеловеческой.
Хотя от космополитизма невозможно уйти совсем. Поэтому и появляются в пьесах маленькие Лемке. А еще появляется в пьесах память. Как самостоятельный герой. И именно она болит. Не контузия. И понятно, что не всегда трудно умереть. Гораздо труднее вернуться с войны, помня все и всех. А Мефистофель и Овсянка – это хоть и символично, но…
Вот такие мысли посетили меня после спектакля, на который отказались прийти мои друзья. А я не нашла, что сказать им. И сейчас не найду. Не люблю игры в войну. |
